Вадим
XII
Таинственные ответы Ольги, иногда ее притворная холодность всё более и более воспламеняли Юрия; он приписывал такое поведение то гордости, то лукавству; но чаще, по недоверчивости, свойственной всем почти любовникам, сомневался в ее любви… однажды после долгой душевной борьбы он решился вытребовать у нее полного признанья… или получить совершенный отказ! - Какое ребячество! - скажете вы; но в том-то и прелесть любви; она превращает нас в детей, дарит золотые сны как игрушки; и разбивать эти игрушки в минуту досады доставляет немало удовольствия; особливо когда мы надеемся получить другие.
С мрачным лицом он взошел в комнату Ольги; молча сел возле нее и взял ее за руку. Она не противилась; не отвела глаз от шитья своего, не покраснела… не вздрогнула; она всё обдумала, всё… и не нашла спасения; она безропотно предалась своей участи, задернула будущее черным покрывалом и решилась любить… потому что не могла решиться на другое.
- Ольга! - сказал Юрий неверным голосом; - я люблю тебя.
- Знаю, - отвечала она.
- Знаю, знаю! - только-то! и я больше от тебя не услышу!
- Чего же вам больше!.. я слушаю, молчу…
- О, разумеется, этого слишком много! - я недостоин даже приблизиться к тебе… я бы должен был любоваться тобою, как солнцем и звездами; ты прекрасна! кто спорит, но разве это дает право не иметь сердца?
- Я у бога ни того, ни другого не просила… если мое обращение вам не нравится, то оставьте меня; мы дурно сделали, что узнали друг друга; но всё на свете может поправиться…
- Как легко, сделав человека несчастным, сказать ему: будь счастлив! - всё на свете может поправиться!.. Ольга, слушай, в последний раз говорю тебе; я люблю больше, чем ты можешь вообразить; это огонь… огонь… о, пойми меня… у меня нет слов… я люблю тебя! если ты не понимаешь этого, то всё остальное напрасно… отвечай: чего ты от меня требуешь? каких жертв?..
- Забыть меня! - воскликнула Ольга с удивительною твердостию.
- Нет! никогда… я совершу невозможное, чтоб обладать тобою, - но забыть… нет власти…
Он замолчал; ходил взад и вперед по комнате, потом остановился у окна, закрыл лицо руками. Так прошло несколько минут. Наконец он обернулся и сказал:
- Я ошибался, признаюсь в том откровенно - я ошибался… ах! это была минута, но райская минута, это был сон - но сон божественный; теперь, теперь всё прошло… уничтожаю навеки все ложные надежды, уничтожаю одним дуновением все картины воображения моего; - прочь от меня вера в любовь и счастье; Ольга, прощай. Ты меня обманывала - обман всегда обман; не всё ли равно, глаза или язык? чего желала ты? не знаю… может быть… о, возьми мое презрение себе в наследство… я умер для тебя.
И он сделал шаг, чтоб выйти, кидая на нее взор, свинцовый, отчаянный взор, один из тех, перед которыми, кажется, стены должны бы были рушиться; горькое негодованье дышало в последних словах Юрия; она не могла вынести долее, вскочила и рыдая упала к е<го> ногам. В восторге поднял он ее, прижал к груди своей и долго не мог выговорить двух слов; против его сердца билось другое, нежное, молодое, любящее со всем усердием первой любви. Они сели, смотрели в глаза друг другу, не плакали, не улыбались, не говорили, - это был хаос всех чувств земных и небесных, вихорь, упоение неопределенное, какое не всякий испытал и никто изъяснить не может. Неконченные речи в беспорядке отрывались от их трепещущих губ, и каждое слово стоило поэмы… - само по себе незначащее, но одушевленное звуком голоса, невольным телодвижением - каждое слово было целое блаженство!
- Я любим, любим, любим, - говорил Юрий… - я буду повторять это слово так громко, там часто, что ангелы услышат - и позавидуют…
- Пускай же ангелы - только не люди!..
- Отчего же, мой ангел!..
- Тогда, может быть, они тебя отнимут у бедной Ольги…
- Ты прекрасна! - что за пустой страх?.. ты моя - моя…
- Не раба! надеюсь!
- Больше, сокровище!
- О мой милый… целуй, целуй меня… я не хочу быть сокровищем скупого… - пускай мне угрожают адские муки… надобно же заплатить судьбе… я счастлива! - не правда ли?
- Ты счастлива! - позволь мне обнять тебя - крепче, крепче…
- Почему же нет! отдав тебе душу, могу ли отказать в чем-нибудь.
- Эти волосы… прочь их! - вот так… чтоб твой поцелуй и мой слились в один…
- Боже, боже… теперь умереть… о! зачем не теперь?